Неточные совпадения
В течение двух дней он внимательно
просмотрел подарок Козлова:
книгу Радищева, — лондонское издание Герцена в одном томе с сочинением князя Щербатова «О повреждении нравов в России», — Данилевского «Россия и Европа», антисоциалиста Ле-Бона «Социализм», заглянул и в книжки Ницше.
— Хлам? — Дронов почесал висок. — Нет, не хлам, потому что читается тысячами людей. Я ведь, как будущий книготорговец, должен изучать товар, я
просматриваю все, что издается — по беллетристике, поэзии, критике, то есть все, что откровенно выбалтывает настроения и намерения людей. Я уже числюсь в знатоках
книги, меня Сытин охаживает, и вообще — замечен!
Больше отец и сын не проговорили ни одного слова. Для обоих было все ясно, как день. Галактион, впрочем, этого ожидал и вперед приготовился ко всему. Он настолько владел собой, что
просмотрел с отцом все
книги, отсчитался по разным статьям и дал несколько советов относительно мельницы.
В почтовой конторе при появлении начальника губернии, произошел маленький переполох: чиновники, удивленные и отчасти испуганные таким нечаянным посещением его, принялись проворно запаковывать и запечатывать деньги и документы Петра Григорьича и писать со слов управляющего адресы, а губернатор тем временем, развернув
книгу денежных выдач, стал
просматривать ее.
Стоя перед шкафом, он записывал взятые учениками
книги и вычеркивал возвращаемые, а ученики, толпились вокруг шкафа, брали с полок книжки,
просматривали, выбирали.
Дмитрий Павлович вписал в расход,
просмотрел и проверил
книги, оказавшиеся в порядке, наличность сумм, в присутствии состоявшего при нем артельщика, запер шкафы, взял ключ и собрался уже идти в кабинет «самого», как вошел служитель с приглашением от Корнилия Потаповича.
— Извольте, — сказала она и, желая загладить насмешливый тон Калиновича, взяла
книгу, сначала
просмотрела всю предназначенную для чтения сцену, а потом начала читать вовсе не шутя.
— Да, прошу тебя, пожалуй усни, — и с этими словами отец протопоп, оседлав свой гордый римский нос большими серебряными очками, начал медленно перелистывать свою синюю
книгу. Он не читал, а только перелистывал эту
книгу и при том останавливался не на том, что в ней было напечатано, а лишь
просматривал его собственной рукой исписанные прокладные страницы. Все эти записки были сделаны разновременно и воскрешали пред старым протопопом целый мир воспоминаний, к которым он любил по временам обращаться.
— Это уж просто наглость! — воскликнул Препотенский и, отойдя в сторону, сел и начал
просматривать новую
книгу.
Долинский
просмотрел заметки и, подойдя к окну, пробежал три страницы далее Дорушкиной закладки, отнес
книгу на стол в комнату Доры и сам снова вышел в залу. В его маленькой, одинокой квартире было совершенно тихо. Городской шум только изредка доносился сюда с легким ветерком через открытую форточку и в ту же минуту замирал.
Долинский тоже лег в постель, но как было еще довольно рано, то он не спал и
просматривал новую книжку. Прошел час или два. Вдруг дверь из коридора очень тихо скрипнула и отворилась. Долинский опустил
книгу на одеяло и внимательно посмотрел из-под ладони.
В четверг только на час уходил к Колесникову и передал ему деньги. Остальное время был дома возле матери; вечером в сумерки с ней и Линочкой ходил гулять за город. Ночью
просматривал и жег письма; хотел сжечь свой ребяческий старый дневник, но подумал и оставил матери. Собирал вещи, выбрал одну
книгу для чтения; сомневался относительно образка, но порешил захватить с собою — для матери.
«Как же так печатают неправильно против закона?» спросил он. Я ничего не мог ему ответить. Я оставил
книгу и
просмотрел ее всю.
Книга содержит: 1) 31 молитву с поучениями о коленопреклонениях и сложении перстов; 2) объяснение символа веры; 3) ничем не объясненные выписки из 5-й главы Матфея, почему-то названные заповедями для получения блаженства; 4) десять заповедей с объяснениями, большей частью упраздняющими их, и 5) тропари на праздники.
Темнело. Сменили второй самовар. В маленькие окна тянуло из сада росистою свежестью и запахом спелых вишен. Токарев взял со стола продолговатую серенькую книжку и стал
просматривать. Это были протоколы недавнего ганноверского съезда немецкой социал-демократической партии [Съезд состоялся в Ганновере в 1899 году и осудил Э. Бернштейна, автора
книги «Проблемы социализма» (1898), в которой ревизуются основные положения марксизма.].
— Мерекаю самоучкой, — сказал бродяга, приседая у чемодана и без спроса открывая крышку. Семенов смотрел на это, не говоря ни слова. Федор стал раскрывать одну
книгу за другой,
просматривая заглавия и иногда прочитывая кое-что из середины. При этом его высокий лоб собирался в морщины, а губы шевелились, несмотря на то, что он читал про себя. Видно было, что чтение стоило ему некоторого усилия.
Он не читал, а только перелистывал эту
книгу, и притом останавливался не на том, что в ней было напечатано, а только
просматривал его собственною рукою исписанные прокладные страницы.
Сегодня он
просматривал календарь с самой первой прокладной страницы, на которой было написано: «По рукоположении меня 4-го февраля 1831 года преосвященным Гавриилом во иерея, получил я от него сию
книгу в подарок за мое доброе прохождение семинарских наук и за поведение».
Каждый день, с восьми часов утра до двух часов пополудни, Ферапонтов сидел за своей конторкой, то
просматривая с большим вниманием лежавшую перед ним толстую
книгу, то прочитывая какие-то бумаги, то, наконец, устремляя печальный взгляд на довольно продолжительное время в окно, из которого виднелась колокольня, несколько домовых крыш и клочок неба.
Бухгалтер иногда, после нескольких минут молчания, снова развертывал
книгу и,
просмотрев ее внимательно, произносил...